Совершенно непонятно, зачем пилотам знать рельеф местности. У них есть глиссада. Если профиль снижения соблюдается, это обеспечит безопасное снижение в торец полосы, если ниже — есть риск столкновения с землей. Так что это конечно мудреный красивый рассказ про то, что именно пилоты не учли, но это чистый вымысел журналистов. Также из расшифровки совершенно не следует, по какому высотомеру велся отсчет высоты. Это тоже догадки, вот если бы были обнародованы расшифровки парметрического самописца, то это прояснило бы картину.
Короче говоря, ничего нового. То, что причиной катастрофы стал неуход после ВПР было понятно с самого начала. А вот совокупность факторов, приведших к такому решению командира — тайна, покрытая мраком пока.

Фрагменты интервью с Рафалом Рогальским (Rafał Rogalski) — представителем семей жертв катастрофы президентского самолета, в том числе семьи Качиньских:

— Вы являетесь одним из немногих людей, знакомых со следственным материалом, который собрала польская прокуратура по делу смоленской катастрофы. Вы разделяете мнение, что в ней виновны польские пилоты?

— Теория о том, что виновны исключительно пилоты, еще определенно преждевременна. При том, что следствие развивается, возможно, появится даже необходимость исключить вину пилотов. Это будет зависеть от окончательных выводов. В настоящий момент в деле есть материалы, указывающие на то, что по крайней мере равную часть вины несет другой субъект.

— Какой?

— Есть версии, которые основаны на том, что ответственность несет польская сторона, но есть и такие – что российская. Во втором случае речь идет об ответственности российских диспетчеров. В следствии, которое ведет польская прокуратура, ни одна из этих версий не была категорически отвергнута, а все противоположные утверждения не исходят из имеющихся доказательных материалов.

— Что следует из показаний российских диспетчеров, которые обнародовал телеканал TVP?

— Из них следует, что тезис Эдмунда Клиха (Edmund Klicha) (польского представителя при Межгосударственном авиационном комитете) о том, что в катастрофе виновны только польские пилоты, неправомочен, и что российские диспетчеры ввели их в заблуждение касательно глиссады полета. Только в последние секунды прозвучали команды, которые должны были исправить эту ошибку. Сравнивая глиссаду, по которой снижался самолет, с командами, которые давали россияне, несложно сделать вывод, что эти команды были неверными. В показаниях обоих диспетчеров есть также поразительные противоречия. Мы не знаем точно, какую роль во всей этой процедуре играл диспетчер, а какую – его помощник, а также, что во время посадки ТУ-154 делало в контрольной вышке третье лицо, имя и фамилия которого известны. Версий, по которым оно там находилось, можно предположить немало.

— Также появились сомнения относительно медицинского осмотра, который должны были проходить диспетчеры непосредственно перед катастрофой.

— Да. Неясно, в каком они были состоянии. В этом месте протокол исправлялся: из первого варианта следовало, что диспетчеры проходили в этот день медицинский осмотр, а из исправленной — что осмотра не было. Это возбуждает подозрения в том, что диспетчеры были в плохом физическом состоянии. Мы пока не располагаем каким-либо доказательным материалом, который бы исключил эти сомнения по поводу физического состояния диспетчеров.

— В плохом физическом состоянии – это значит нетрезвые?

— Я этого не исключаю, особенно при том, что у нас нет информации, проходили ли они после катастрофы тест на присутствие алкоголя. Однако я подчеркну, что это гипотеза. Но то, что, как следует из стенограммы, они давали пилотам неверную информацию и с задержкой давали команды, заставляет задуматься.

— Кто эти диспетчеры?

— Здесь тоже есть неясности, особенно что касается диспетчера по фамилии Рыженко. Интересно то, что срок его командировки на аэродром «Северный» заканчивался 10 апреля, то есть в день катастрофы.

[…]

— Каких важных материалов не хватает польскому следствию?

— Их очень много. Прежде всего, речь идет о протоколах осмотра места катастрофы, протоколах допросов свидетелей, записях разговоров в контрольной вышке, документации по последнему ремонту «Туполева» в Самаре. Мы бы также хотели, чтобы был установлено, как часто диспетчеры связывались с Москвой, так как мы знаем, что это было. Мы хотели бы узнать содержание этих разговоров. Необходимы также записи переговоров с Ил-76, который не решился сесть в Смоленске. У нас есть неподтвержденная информация, что его экипаж сам отказался от посадки, однако нужно проверить, не поступил ли такой запрет от диспетчеров. Поскольку это неправда, что у диспетчеров не было полномочий, чтобы запретить посадку.

— Правда ли, что контрольная вышка сообщала пилотам неверные данные?

— Да. Диспетчеры утверждают, что сообщили польскому экипажу данные о видимости, которые отличались от действительности в худшую сторону. Они объясняют это тем, что хотели отговорить их посадки. По моему мнению, такие действия совершенно недопустимы. Пилот, принимая решение, должен располагать не худшими и не лучшими, а правдивыми данными. Здесь рождается вопрос: сколько еще расходящейся с действительностью информации сообщили российские диспетчеры польским пилотам?

— На основании опубликованной стенограммы формулировались тезисы о давлении на пилотов. Они имеют под собой основание?

— С формулированием тезисов мы должны подождать до выводов польских экспертов, которые получили копии записей из кабины пилотов. Из того, что опубликовано на настоящий момент не следует, что было какое-то давление со стороны генерала Анджея Бласика (Andrzej Błasik) (главы ВВС, который находился в кабине до самой катастрофы). Что касается директора дипломатического протокола Мариуша Казаны (Mariusz Kazana), то ему как раз могло быть очень важно, чтобы посадка состязалось в Смоленске, а не на запасном аэродроме. Проблема в том, что садиться можно было в Минске или в Витебске, но там ничего не было подготовлено, чтобы потом перевезти польскую делегацию на место проведения мероприятий. У нас есть сообщения свидетелей, утверждающих, что перед вылетом Казана говорил прямо, что визит недостаточно подготовлен и что в расчет принимается только посадка в Смоленске. Однако я подчеркну: мы должны дождаться, когда польские эксперты расшифруют записи из кабины пилотов. В настоящий момент нерасшифрованным остается 20 процентов материала. Формулировать тезисы о давлении со стороны генерала Бласика, а тем более президента, на основании того, что мы пока знаем, бессмысленно и свидетельствует о дурных намерениях тех, кто делает подобные заявления.

[…]

— Что сейчас известно на тему вскрытия останков?

— Немногое. Собственно, неизвестно, производилось ли вскрытие вообще. В Москву были высланы три группы патологоанатомов, криминалистов и биологов, которые хотели принять участие в процедуре вскрытия. Однако когда они прибыли, россияне заявили, что вскрытие уже было проведено.

— Но ведь в прессе сообщалось, что в процедуре вскрытия принимала участие министр здравоохранения Ева Копач (Ewa Kopacz), у которой есть опыт в области судебной медицины.

— Это неправда. Госпожа министр принимала участие в идентификации. Я заявляю с полной ответственностью: нет никакой информации о том, что в каком-либо вскрытии принимал участие кто-то из польских патологоанатомов. Меня возмущает такое отношение к останкам жертв. Не все тела, которые были в относительно хорошем состоянии, при помещении в гробы были одеты. Мне известно о нескольких таких случаях, которые были фотографически задокументированы. Одевали только тех жертв, семьи которых вовремя привезли одежду. За это также несет ответственность и польская сторона.

— Что можно сделать, чтобы ускорить следствие?

— Польские следователи очень хотят докопаться до правды, но из-за недостатка доказательных материалов (так как они в России) у них связаны руки. Необходима воля высших польских властей и Генеральной прокуратуры (считайте это моим заявлением), чтобы заставить россиян передать материалы и удовлетворить наши запросы на правовую помощь. Между тем премьер Дональд Туск говорит, что он не хочет вмешиваться в следствие, так как прокуратура – это независимый институт. Однако здесь не идет речь о каком-то вмешательстве в следствие. Я убежден, что глава правительства снискал бы положительную оценку общественности, если бы он позвонил премьеру Путину, который проявил к нему столько симпатии, и попросил, чтобы российская сторона ускорила осуществление правовой помощи. Ведь даже сам министр юстиции Кшиштоф Квятковский (Krzysztof Kwiatkowski) признал, что с российской стороны это продвигается медленно.

:clapping: :sarcastic:
Причина гибели самолета: искусственный туман, наведенный Россией. Источник.

А также:
http://img11.nnm.ru/b/f/7/a/1/eb67783d51e447c63c8c418fbcb.png

Pinhas, в транскрипции есть точное время отключения автоматов.(три сигнала в самом конце).

FireFly, чем Вам так МАК насолил что Вы к таким пустякам придираетесь? Причем придираетесь необоснованно. Вы, конечно, можете попытатся доказать что АБСУ не является автопилотом. Но это у Вас вряд ли получится.

Вы же прекрасно понимаете что имеел ввиду МАК. Но вот если МАК начнет говорить журналистам про АБСУ, каналы, автомат тяги и т.д. то они непоймут. Или ещё хуже — поймут но «как всегда». По их мнению существуют параметрические высотомеры, Смоленск северный находится на южной окраине Смоленска, цесна 172 это авиалайнер…

Цитата

Есть два уровня понимания. Первый, как у Вас (не понимающих разницу в сути между АБСУ и автопилотом), второй, как у меня. Уверяю Вас, что сам МАК суть прекрасно знает.

Тебе вводная.
Я говорю «включил автопилот».
Ты понял что я включил?

Не угадал. Я не только голубую кнопочку нажал. Угадай какую.

Таким образом резюмирую. Слово «автопилот» ровным счётом ничего не говорит о сути используемых режимов.

P.S. ну а подвох в первом же твоём выступлении про «Полёт на Север». Слово автопилот услышал, что было включено не увидел.

Короче, что имел ввиду МАК под автопилотом — вопрос открыт. Споришь лишь бы поболтать.

А что ещё за кнопка была включена в Полёте на север по команде «включитть автопилот» можно увидеть тут. Это как раз и есть автопилот.