Не боитесь, что русские перехватят ?

Чем? Написано же: «Запасы моржового хрена конфискованы.»

Так, подводной лодке со снабжением хана… Будем выкручиваться, пока голод не вынудил нас перейти на леденцы из моржового хрена…

Слейте спирт с фляжек Ваших доблестных Fallschirmjager-ов. Не много, конечно, но на горючку обменять у местных получится…

Герр Скунс, не Вы, случаем, перед вылетом?

Сообщение отредактировал Эрих Хартман: 06 August 2011 — 19:30

Рассвет был ярким и красочным, как речи Геббельса о грядущей победе. Приветствуя встающее солнце, рыбаки спели вместе с нами «Хорста Весселя». Мы – на немецком языке, они – на ненецком.

И вот мы входим в гавань Диксона. Все тихо и спокойно. Похоже, наше оскорбительное послание в консервной банке, они либо не получили, либо не расшифровали. Иначе на наши поиски бросили бы всю Советскую армию, а не единственную «Каталину», лениво покачивающуюся на волнах возле берега.

Скрыв немецкую военную форму под купленными у рыбаков ватниками, мы высадились на берег, прихватив с собой небольшой ящичек. В нем хранилась маленькая долька золотых запасов Рейха, которую нам выдали еще перед вылетом для подкупа всех, кого нам удастся подкупить в бескрайней русской тундре. Теперь дело за малым — истратить это золото с умом. Вот тут могут быть проблемы…

Продолжение следует.

Всем спасибо, кто следит за нашим репортажем, и за отзывы о нем.
Отдельное спасибо Александру Белову (aka Alexander Belov) за техподдержку

Сообщение отредактировал SkunsDonetskiy: 07 August 2011 — 12:18

-Доброе утро, милый.
-Доброе утро.
Она лежала у меня на груди и гладила живот рукой. Потом подняла голову и нежно поцеловала.
-Как спалось? -спросила она, преданно глядя в глаза.
-Хорошо родная, а тебе? Как ты меня нашла здесь?
Не отвечая, она нырнула под одеяло. Когда я почувствовал нежные прикосновения внизу живота, то сразу понял, что она будет делать.
Она взяла его и начала ласково играть рукой.
— Вставай маленький, вставай.
— Как я рад что мы снова вместе.
— Вставай. Встава-а-а-а-й!
— Да вставайте вы! РОТА ПОДЪЁМ!!! — заорал бортмеханик прямо в ухо.
Мы, со вторым бортовым стрелком, мгновенно подскочили и зажмурили глаза, инстинктивно ощупывая босыми ногами земляной пол в поисках меховых сапог.
— Моторы уже прогреваются, бегом в самолёт! Ого!? Братцы кролики! Вы пили вчера что-ли?!
— Эээ, нет! Мы чай… У охотника.
— С охотником, — пряча глаза, пробормотал второй стрелок, усиленно наматывая портянку, — который немецкую банку нашёл.
— Охренели?! — возмутился бортмеханик, — Вы уже не в учебном полку! Командир, если узнает, выбросит без жратвы на острове Уединения! Быстро в машину и не дышать на борту, если жить хотите!
После вчерашней самогонки сегодняшний день был явно не из тех, в которые очень хочется жить, но приказы не обсуждают.
Переправившись на шлюпке в Каталину, мы юркнули в свои блистеры мимо ухмыляющегося радиста и изобразили проверку пулемётов. Командир вопросительно оглянулся на бортмеханика и тот поднял вверх большой палец.
Августовское заполярное Солнце только собиралось показать свой краешек и поэтому, в холодных утренних сумерках, панель пилотов светилась приятным зелёным светом. Не светились только новые американские часы со странным двацатичетырёхчасовым циферблатом, прикрученные вчера бортмехаником.
Они показывали половину четвёртого утра.


Странно, на моих была половина третьего. Проклятый оленевод, интересно, он сам-то живой? Похоже особист сегодня от него ничего нового не узнает. Если конечно не пообещает опохмелить.
Двигатели загудели сильнее и Каталина, прямо с разворота начала разбег.


Глядя на весело убегающие огоньки кораблей мы дружно вздохнули.


И так же дружно вздрогнули, но было уже поздно. Уже смотрели в нашу сторону штурман и радист. Радист конечно как всегда ухмылялся, но штурман, относившийся к нам по отечески, поглядел очень неодобрительно. Он тут же достал из под своего столика термос и молча протянул нам. А себе вынул фляжку и любимую навигационную линейку.
Довольно скоро вентиляция донесла до кабины пилотов наш вчерашний вечер, и в наушниках раздался строгий голос командира, — Что за запах в кабине?!
Мы готовы были уже прыгать и самостоятельно плыть до острова Убиения или как его там, но штурман, прижав к шее ларингофон, спокойно ответил: — Фляжку уронил. Энэлку протирал спиртом, шкалы загрязнились.
Полярное Солнце нехотя поднималось, как буд-то кто то его выкатывал вправо по горизонту. Сладкий чай из термоса капитана помог. Жизнь начала налаживаться и появился интерес к окружающей обстановке.

Судя по направлению полёта и обилию озёр под нами, Каталина уже прошла остров Сибирякова и теперь находилась над островом Олений. Это хорошо было видно по карте на столе штурмана.

Радуясь нашему интересу, штурман достал карту с полным маршрутом:

— Идём искать самолёт. Без подлодки он нас теперь дожидается, если конечно тут ещё другая не шныряет.
— Так темно же?
— А нам не надо его высматривать, важно находится в воздухе, в заданном районе. Фрицы сами себя проявят. Если нет, то найдём их днём. Надо только успеть до того, как они сами сдадутся.
— А то плакали ваши ордена, — вставил злорадный радист.
— А мы и не думали, — в один голос, краснея возмутились бортстрелки.
— Ну тогда запечённый поросёнок, — подмигнул радист, не убирая от левого уха наушник.

За полуостровом Олений Каталина взяла курс на запад. Над полуостровом Явай радист завозился — пришла радиограмма. Потом достал книгу и приступил к расшифровке, значит что-то важное. Ерунду не шифруют.
Через несколько минут он протянул бланк штурману и тот ушёл с ним в кабину к пилотам.
Над Яваем мы должны были развернуться на север, но машина продолжала идти прежним курсом. Неужели фашисты дали о себе знать? Интересно, что нам передали? И что было в записке, которую скурил оленевод? Может немцы хотели сдаться? Красная Армия воюет уже в Германии. А вдруг там сам ихний фюрер прилетел? Сепаратный, или как его там, мир просить? Про который замполит говорил что это плохо. А фашисты будут стараться именно его заключить. Что это за мир такой? Приходилось в деревне пить сливки сразу из под сепаратора. Вкуснющие!
Вернулся спокойный штурман и опять взялся за свою линейку. В этот момент его лучше не отвлекать.
За бортом опять показался берег.
— Ямал, — пробурчал капитан по внутренней связи, — магнитный 296.
Каталина, как вышколенная стальная рыбина, плавно повернула направо. Интересно получается, командир у нас майор, а штурман капитан. Но куда лететь, решает всегда штурман.
Через двадцать минут радист снова оживился и отвернулся к радиостанции.


Все трое, вместе со штурманом, уставились ему в спину. Надо сказать, что она ничего не выражала пока он записывал группы. Но вот когда началась расшифровка, возбуждение начало нарастать. Штурман встал у него за спиной и держал руку наготове. Схватив радиограмму бросился к командиру, пытаясь прочитать её на ходу.
Мы уставились на радиста. Надо сказать там было на что посмотреть. Глаза у него блестели и ему не терпелось поделиться с кем нибудь новостью.
— Нашёлся фашист! Только что они переговаривались кодом и Диксон успел их запеленговать.
Нас качнуло, это Каталина резко изменила курс и двигатели набрали обороты.
— Максимальный крейсерский?
— Да нет, похоже режим набора высоты, — ответил радист, — тэйк oфф. Только без набора.
— А с кем он переговаривался?
— А чёрт знает, значит кто-то ещё есть. Главное что оба на запад от Диксона и сигналы примерно одинаковые по слышимости. Не иначе самолёт к ним шпарит. А на запад от Диксона только два острова, Вилькицкого и Белый. На Белом метеостанция, она работает и ничего подозрительного не заметила. Значит Вилькицкого. Ну ещё там пара островов. Мы их всё равно увидим, если пойдём вот так. — радист решительно провёл пальцем по карте на штурманском столике прямую от середины Ямала к острову Вилькицкого

Словно подтверждая серьёзные намерения штурмана, двигатели взвыли сильнее.
Радист даже растерялся немного — Ого! Взлётный?!

Над островом Рагозина в кабину вернулся штурман. Двигатели опять перевели на максимальный крейсерский.
И тут же ожила внутренняя связь:
— Экипажу полная боевая готовность! Смотрим наземные и воздушные цели!
Остров Рагозина чист.

Остров Вилькицкого просматривается уже от Рагозина.

А какая может быть воздушная цель?
Говорили что далеко у немцев летают трёхмоторные гидросамолёты.
Ведь над Диксоном видели трёхмоторный? В учебном полку рассказывали что у пулемётов у него столько же как и у нас, но впереди ещё стоит пушка. И скорость у него немного больше.

Ладошки вспотели на рукоятках пулемёта.

— Цель воздушная прямо по курсу! Право десять, высота наша! — взволнованный голос стрелка носовой турели.

Каталина, не прибавляя оборотов, начала уходить влево. Неужели подставляем правый борт?!

Вчера я заметил подлодку, а теперь напарнику достанется немецкий самолёт. Наверное командир хочет достать его с носовой и бортовым вдарить!

Каталина, не выходя из виража добавила обороты, но никто не стрелял.
Двигатели ревели опять на взлётном.

Ушла! Твою в… Грязно ругался штурман, вернувшийся из кабины пилотов с биноклем командира. И когда он только успел туда выскочить?

Утро было недобрым… Совсем. Гарантированно. Началось оно с ругани солдат, которые должны были доставить нас на лодке к нашему самолету. А все так хорошо начиналось… Не надо было никуда лететь… И тут на тебе. Грузитесь, собирайтесь и вперед! На Новую Землю! Помогать нашим доблестным десантникам и «соседям-калошеводам» из Батс-Фьорда.

Ну, что делать… Приказ есть приказ. Залившись под пробки (а это около 3000 километров радиуса), загрузившись дополнительно несколькими бочками авиационного бензина и ящиками еды мы оказались в холодном «Викинге», покачивающемся на мелкой зыби одного из ответвлений Тана-Фьорда.

Прогревшись, решили не выруливать добрых 5 километров до основной воды, а взлететь прямо из ответвления. Нарушение, конечно, но наш «малыш» позволяет и не такое. Он просто огромный, а разбег нам требуется почти в 1,5 раза меньше, чем маленькой «калоше» BV.138.

Оставив внизу чаек, которые кинулись кататься на волнах как поплавки, мы начали набор высоты 500 метров, с одновременным разгоном.

А вот и сам основной рукав Тана-Фьорда… Чуть дальше, в правом ответвлении, под берегом белеют эсминцы и тральщики, а мы разворачиваемся влево — на выход.

С высоты в 500 метров и скорости в 350 км/ч (да, да! Викинг способен и на такое!) отлично видно мыс Рисдальсбрумо — западную оконечность «ворот» фьорда.

А вот и открытое море… Над ним нам предстоит практически 3,5 часа лета до Новой Земли… 3,5 часа? Для нашего «малыша» это не время! Он может «висеть» над водой более 20 часов!

Позади остается и восточный мыс «ворот» — Стукррабакти

А если взять бинокль и посмотреть чуть дальше по берегу, то можно увидеть и базу He-111 и Ju-88 — Берлеваг

Берем курс на Мыс Желания. Пусть думаю, что мы летим туда… По дороге не забываем основную задачу. Бухта между м.Канкрина и м.Выходным

Залив Чекина

Залив Незнаемый

Залив Медвежий

Теперь морякам очередь удивляться чуду белому, заморскому.

Ребята молодцы, заранее подобрали группу для высадки во главе со старшим минёром.
Из нашего экипажа поехали второй пилот и бортмеханик. С ними отпросились и оба бортстрелка. Вымолив у штурмана фотоаппарат они гордо уселись в шлюпку. Правда из шлюпки выпустили их последними. Сначала минёры разбирались с подарком от Адольфа.В лагере не оказалось ни одной души. Ни живой, ни мёртвой, только догорал костёр и шипела на приёме включенная радиостанция. Следы спешного покидания. Самолёт стоял с сухими баками, целый и невредимый. В салоне валялись советские рваные телогрейки, старая оленья шкура и прочий мусор. Видимо здорово они тут замерзали.

В ящиках, рядом с самолётом, находилось какое-то оборудование. Помощник капитана тральщика предположил что это автоматическая метеостанция. Бочки пустые, наши. Все, кроме двух, из под бензина. И в этих двух похоже был спирт. Это обстоятельство очень разозлило моряков и вызвало горячее обсуждение.
— Наверное полные с собой увезли, черти.
— А ведь спирт-то похоже наш, который белые медведи с Марресале утащили. Я его по запаху узнал. Только на Марресале спирт так резиной отдавал.
— Так может спирт и не медведи утащили вовсе, а немцы?
— Ага, так тебе полярники спирт и отдадут людям! За этим надо целую эскадру отправлять, и то, выпьют, завидев только вымпелы над горизонтом.
— А вы, лётчики, что ж не догнали? На Марресале, говорят больше чем две бочки пропало. По-любому фрицы их с собой погрузили.

Бортстрелки наконец смогли отвлечь и уговорить одного из моряков, что бы их сфотографировали за штурвалами трофейного самолёта.

Наверное скоро на материк уйдут письма о том, как отважно ими был угнан у немцев, прямо из под носа, самолёт, полный секретных документов.
Из кабины их прогнали второй пилот с бортмехаником, отправив вместе с матросами на шлюпку, перевозить на берег бензин. Они ещё на борту, решили с командиром доставить самолёт в Диксон. Если конечно он окажется исправным. Несколько канистр ими уже было залито.
Осмотрели кабину.

Всё вроде на месте, аккумулятор не разряжен.

— Юнкерс, как Юнкерс, ничего особенного, — пробормотал бортмеханник и, прокачав топливную систему, запустил двигатели.

Второй немного покатался,


заодно подъехав поближе к берегу, для ускорения заправки топливом.

Оставив бортмеханика заканчивать заправку, старший лейтенант уехал на Каталину, согласовывать с командиром детали перегона.