Ну ни фига себе!!!! респект! а я вот стихи пишу

И где стихи? Зарелизь!

Люблю автомобильный дизайн. Никогда этому не учился, но с детства рисовал как и все машинки, просто потом это у меня не прошло а продолжилось и сопровождает до сих пор.

рншдо

ацфа

рорва

Потоком сознания легко управлять на бумаге ©

цфаывф

долго ли коротко ли, всякой художнег приходит ко храму. особенно, ежели под «русский альбом» аквариума за планшет садицо.

прям моя копия!

А я стихи пишу!

Я тоже Правда уже давно и серьезно. Для примера:

Застыл в парадном строю полк.
Вернее то, что от него осталось.
И флаг приспущенный без ветра вдруг умолк.
Лишь пустота в душе моей осталась…

Сознание, с трудом пробив мой сон,
И оказавшись в этом бренном мире,
Разбив общественный заслон,
Кричит о тех, кто в лучшем мире.

Их самолеты в облаках,
Пробив стрелою стратосферу,
Остались в дружеских сердцах,
Навеки не утратив веру.

Они, смотря на нас с небес,
И, улыбаясь ежечасно,
Последний выполнив приказ,
За спинами стоят так часто…

И, чувствуя их крылья за спиной,
Сердца всегда так замирают сладко
И проще кажется посадка
В туманной дымке грозовой.

И снова снится тот же самый сон
И мозг работает так гладко:
Застыл в парадном строю полк…
И вновь я засыпаю сладко.

Мечта

Он всегда мечтал летать. Хотя нет, не всегда. Сначала, лет в пять, он мечтал стать космонавтом. Потом, лет в шесть, пограничником. А что было, когда он посмотрел фильм про хоккеистов… Но на коньках толком стоять он так и не научился, и мечта ушла как и все предыдущие, а вот мечта летать… Она как бы подспудно жила в нём всегда, просто однажды она вырвалась из глубин подсознания и стала идеей фикс. Самое лучшее в его жизни происходило два раза в год – когда на время летних каникул он летел к бабушке, и когда возвращался с них, опять же самолётом, домой. Он всегда старался занять место у иллюминатора, чтобы видеть всё, что за ним происходит.
Небо. Этот прекрасный манящий океан. Ничто не могло сравниться с ним по красоте. Когда самолёт поднимался выше облаков, можно было смотреть на абсолютно чистое небо над самолётом, на освещённую солнцем пуховую перину внизу. Когда он снижался, внизу расстилалось лоскутное одеяло. Леса, поля, реки. Казалось, что одеяло это не движется, а самолёт просто висит в воздухе, но стоило мимо иллюминатора пролететь какому-нибудь зазевавшемуся облачку – как сразу становилось понятно, что самолёт не висит в воздухе, а мчится к цели на огромной скорости.
Самолёты. Они прекрасны, ибо в них нет ничего лишнего. Ими можно любоваться часами. Даже модели, всего-навсего уменьшенные их копии – и те не лишены изящества, что уж говорить о настоящих железных птицах, способных отрываться от земли и поднимать человека в воздух. Перед зданием зала ожидания в аэропорту можно было часами сидеть на солнышке и слушать божественные звуки – низкий гул реактивных двигателей и более высокий рокот винтовых.
В общем, летать он мечтал с самого детства. А ещё он боялся высоты. Чур, не смеяться. Но во время полёта страх странным образом покидал его, лишь ёкало сердце, когда воздушный корабль отрывался от взлётной полосы и стремительно набирал высоту, когда ещё различимы были отдельные деревья и здания, когда высоту можно оценить на глаз. Но деревья и здания стремительно мельчали, сливаясь в одно большое лоскутное одеяло, и страх уходил.
Он даже хотел поступить в Качинское лётное училище, но про это можно было забыть – чтобы стать военным лётчиком, необходимо иметь идеальное зрение. А потом был институт, совсем другие интересы, другая жизнь. Но кусочек неба навсегда поселился в его сердце, давая знать о себе болезненными уколами, когда он видел фотографии восхода солнца, окрасившего редкие облака над аэропортом в оранжево-красный цвет, заходящего на посадку «Боинга», когда вверху, в небе над ним пролетал реактивный самолёт, оставляя за собой инверсионный след, а в висках пульсировала мысль «На его месте должен был быть я». Чтобы хоть как-то унять тоску по небу, он купил себе игрушку-симулятор, и летал, погружаясь в этот ненастоящий, но отдалённо напоминающий небо мир. Садился и в дождь, и в туман при нулевой видимости, но всё это не было настоящим. Нарисованные самолёты, нарисованные ВПП, нарисованное небо, нарисованная жизнь. Общался в интернете, этом симуляторе жизни, на форумах с такими же, сдвинутыми на небе людьми, временами чувствуя уколы зависти, когда кто-то выкладывал фотографии Сессны, на которой летал. И тогда ему казалось, что он живёт не своей жизнью, что кто-то подменил ему судьбу, что кто-то, кто на самом деле сейчас должен сидеть за монитором, находится там, высоко в небе. Ну а он, вместо того, чтобы сидеть за штурвалом, находится здесь, на земле. Чтобы хоть как-то отвлечься, он стал совершал маленькие глупости. «Кризис среднего возраста» говорил кто-то. Да какой там «средний возраст», до него ещё жить да жить. Хотя, с другой, когда-то давно ему казалось, что в тридцать лет жизнь заканчивается… Ан нет, вот уже не так и долго ему осталось до тридцати, а жизнь заканчиваться и не думает.
А мечта так и осталась. Хотя, может, так и надо? Чтобы была мечта. Гораздо хуже, когда мечты нет, лишь она заставляет нас бороться, добиваться чего-то, прокладывая себе дорогу к её осуществлению.
И может быть позже, через год, два, или через десять, он первый раз в своей жизни запросит у диспетчера разрешение на взлёт.

ещё проза…вот что я реально люблю-это писать! если никто не против, выставлю сюда свои не большие сочинения

Собственно я пишу музыку, в основном танцевального характера, ознакомится можно здесь
http://www.crash87.pdj.ru/

Сходил по ссылке, послухал первый попавшийся трек — Операция «Поршень», 26 мин с лишним стучит тактовый барабан еще и с нагрузкой, подчеркиваю 26 мин., нет ну я конечно извиняюсь но вот это то что там я услышал, не может я конечно че то не догоняю но это сложно музыкой назвать, может просто я не понимаю.

Если это можно назвать творчеством, то вот:

Мечта

Он всегда мечтал летать. Хотя нет, не всегда. Сначала, лет в пять, он мечтал стать космонавтом. Потом, лет в шесть, пограничником. А что было, когда он посмотрел фильм про хоккеистов… Но на коньках толком стоять он так и не научился, и мечта ушла как и все предыдущие, а вот мечта летать… Она как бы подспудно жила в нём всегда, просто однажды она вырвалась из глубин подсознания и стала идеей фикс. Самое лучшее в его жизни происходило два раза в год – когда на время летних каникул он летел к бабушке, и когда возвращался с них, опять же самолётом, домой. Он всегда старался занять место у иллюминатора, чтобы видеть всё, что за ним происходит.
Небо. Этот прекрасный манящий океан. Ничто не могло сравниться с ним по красоте. Когда самолёт поднимался выше облаков, можно было смотреть на абсолютно чистое небо над самолётом, на освещённую солнцем пуховую перину внизу. Когда он снижался, внизу расстилалось лоскутное одеяло. Леса, поля, реки. Казалось, что одеяло это не движется, а самолёт просто висит в воздухе, но стоило мимо иллюминатора пролететь какому-нибудь зазевавшемуся облачку – как сразу становилось понятно, что самолёт не висит в воздухе, а мчится к цели на огромной скорости.
Самолёты. Они прекрасны, ибо в них нет ничего лишнего. Ими можно любоваться часами. Даже модели, всего-навсего уменьшенные их копии – и те не лишены изящества, что уж говорить о настоящих железных птицах, способных отрываться от земли и поднимать человека в воздух. Перед зданием зала ожидания в аэропорту можно было часами сидеть на солнышке и слушать божественные звуки – низкий гул реактивных двигателей и более высокий рокот винтовых.
В общем, летать он мечтал с самого детства. А ещё он боялся высоты. Чур, не смеяться. Но во время полёта страх странным образом покидал его, лишь ёкало сердце, когда воздушный корабль отрывался от взлётной полосы и стремительно набирал высоту, когда ещё различимы были отдельные деревья и здания, когда высоту можно оценить на глаз. Но деревья и здания стремительно мельчали, сливаясь в одно большое лоскутное одеяло, и страх уходил.
Он даже хотел поступить в Качинское лётное училище, но про это можно было забыть – чтобы стать военным лётчиком, необходимо иметь идеальное зрение. А потом был институт, совсем другие интересы, другая жизнь. Но кусочек неба навсегда поселился в его сердце, давая знать о себе болезненными уколами, когда он видел фотографии восхода солнца, окрасившего редкие облака над аэропортом в оранжево-красный цвет, заходящего на посадку «Боинга», когда вверху, в небе над ним пролетал реактивный самолёт, оставляя за собой инверсионный след, а в висках пульсировала мысль «На его месте должен был быть я». Чтобы хоть как-то унять тоску по небу, он купил себе игрушку-симулятор, и летал, погружаясь в этот ненастоящий, но отдалённо напоминающий небо мир. Садился и в дождь, и в туман при нулевой видимости, но всё это не было настоящим. Нарисованные самолёты, нарисованные ВПП, нарисованное небо, нарисованная жизнь. Общался в интернете, этом симуляторе жизни, на форумах с такими же, сдвинутыми на небе людьми, временами чувствуя уколы зависти, когда кто-то выкладывал фотографии Сессны, на которой летал. И тогда ему казалось, что он живёт не своей жизнью, что кто-то подменил ему судьбу, что кто-то, кто на самом деле сейчас должен сидеть за монитором, находится там, высоко в небе. Ну а он, вместо того, чтобы сидеть за штурвалом, находится здесь, на земле. Чтобы хоть как-то отвлечься, он стал совершал маленькие глупости. «Кризис среднего возраста» говорил кто-то. Да какой там «средний возраст», до него ещё жить да жить. Хотя, с другой, когда-то давно ему казалось, что в тридцать лет жизнь заканчивается… Ан нет, вот уже не так и долго ему осталось до тридцати, а жизнь заканчиваться и не думает.
А мечта так и осталась. Хотя, может, так и надо? Чтобы была мечта. Гораздо хуже, когда мечты нет, лишь она заставляет нас бороться, добиваться чего-то, прокладывая себе дорогу к её осуществлению.
И может быть позже, через год, два, или через десять, он первый раз в своей жизни запросит у диспетчера разрешение на взлёт.

ну ничо так, +1 )))