У нас на районе… — Юмор

Теплое весеннее утро… 

 

Солнышко осветило старый уютный двор. 

 

Жыган вышел на террасу, сел в кресло.  Вид был умиротворяющий. Первая затяжка дала по мозгам и совершенно расслабила.

 

Снизу послышался детский голос:

— Ты что, педофил что ли?

— Ммм…мммм…

— А что ты тогда ко мне пристаешь, я же ребёнок!

«Снова Гладкий развлекается…» — подумал Жыган и ушел в дом.

 

Во двор, несмотря на ранний час, стягивались аборигены. Из подъезда показалась вечно довольная фигура Онтонея с использованной трёшкой Гиннесса: 

—  Здравствуйте-пожалуйста! Я вот только покормлю кота и на работу. Оконечно! Да! 

 

Стоит отметить, Онтоней был фигурой нетривиальной. Давеча он взял кота за несколько месячных окладов, чем весьма повеселил двор. Кот исправно дудонил Онтонею в любимый фикус, чем, безусловно, расстраивал последнего. Но Онтоней кота очень любил, еще бы, несколько месячных окладов, поэтому не бил. Но горе заливал. Да. Оконечно. При этом весьма грязно ругался и кидался на старших по дому с нецензурными словами. 

 

— Вы проспались, голубчик? — сотряс  свежий утренний воздух громогласный вопрос Генерала.

 

Генерал был старшим по первому подъезду. Генерал вызывал неравнодушные чувства у Онтонея. Ведь Онтоней один из немногих, кто прошел срочную службу в армии, и в связи с этим имел к офицерам весьма творческое отношение. Вечерние диспуты на тему армейской службы были нередки во дворе.

 

— Совки обосрались, совки обосрались, совки обосрались, Махони – царь, совки опять обосрались…, — все подняли взгляд на вышагивающего по двору Гладкого. 

— Совсем сдает старик, — поправляя очки, выдыхнул сигаретный дым Свободный.

— Мразь! – немедленно выкрикнул Гладкий, – тупой совок! 

 

Свободный в свое время подкинул Онтонею идею с котом. И в свободное от работы время любил отдыхать во дворе за неспешными беседами жителей. Правда, времени этого часто не хватало – командировки к китайским товарищам сильно докучали парню.

 

— Мразь! – снова крикнул Гладкий из-за угла.

— Мразь! – поддержал друга Нежный.

 

Нежный никогда не спускался во двор. Постоянно сидел на своем балконе и наблюдал. Однако весьма любил пографоманствовать в стенгазете дома. Она висела на центральном стенде, регулярно обновлялась и была весьма читаема жителями. В свое время Нежный в порыве гнева зарекался не писать в стенгазету. Но… душа не выдержала. Нежный был человеком общественным и даже состоял в комсомольской организации в молодые годы. Поэтому не говорить он не мог. Спускаться во двор и говорить с соседями ртом он считал ниже своего достоинства, ибо там часто звучал нецензурный язык Онтонея, а это всё вызывало душевные переживания Нежного. Недаром он имел свою кличку. В тоже время дома Нежный имел пня. Последний не отвечал ему разговорной взаимностью. В силу данных причин Нежный был вынужден вернуться к стенгазете. 

В своё время Нежный придумал для раздела «Развлечения» в стенгазете игрушку, чем снискал себе немалую славу. После этого он и стал взирать на всех с высоты своего балкона. А часть двора так неравнодушна отнеслась к игрушке Нежного, что разделилась на два лагеря. Битвы шли на смерть. Некоторые даже были вынуждены оставлять свои квартиры и уезжать в другой район.

 

Нежный любил рассказывать, что кто-то с другого района, зайдя к своим друзьям во дворе, увидел стенгазету и его так завлекла игрушка Нежного, что этот кто-то пригласил Нежного работать в одну известную фирму по разработке механических игрушек.

 

— Да всё это лож (с), гундёж и провокация, — крикнул Атмосферка, — знаю я пацанов с той конторы, они ни разу не видели Нежного.

 

Атмосферка трудился инженером на одном из производств и был вхож во всякие круги. Он также любил отдохнуть вечером во дворе в компании гопников. Гопников страстно ненавидела эстетствующая часть жителей дома, в частности Нежный. 

 

— Лож? Это ты, идиот, хотел рассказать нам про театр, но потерял последнюю букву «а»? Но тогда предложение будет неправильно построено. Всё потому, что ты тупой! – Гладкий негодовал. Ему казалось, что он очень хорошо знает русский язык, и поэтому он всегда хотел поделиться своим знанием с другими. Гладкий в языках был вообще мастер. Ходили слухи, что Гладкий работал переводчиком и даже выпустил англо-русский  словарь для техников под названием «Спиралевидный распредвал».

 

— Мсьё, отчего Вы постоянно хамите людям? – ответил на крики переводчика ДиззиМастер. Админ и гопник в одном лице.

— Идиот – это не хамство! Это реальное положение вещей! Я говорю человеку правду и не хамлю, — не унимался Гладкий.

 

Внезапно послышался высокий крик Кондрата:

— Ну да, ну ЛОЖ! Ну и что? У меня дислексия и все это знают. Ну забыл я мягкий знак. И что? Только и можете, что сесть и обсуждать меня. Ни на что больше мозгов не хватает. 

 

Кондрат жил в маленькой огороженной халупе на окраине двора. В свое время жена Кондрата перетащила его туда из дома, поскольку, как она считала, жить в таких условиях было просто невозможно. Ведь там было централизованное отопление и электричество.

 

— Как не подойдешь к забору, только и слышно со двора – Кондрат то, Кондрат сё, — завелся Кондрат, — Запомните! Только попробуйте войти на мою территорию, я всех положу. У меня за плечами два часа боевых действий и служба админом в ФАБСИ. Я и так за всеми машинами во дворе наблюдаю – не одну незнакомую не пропускаю. И, да, передайте этому мошеннику и юристу Жыгану, что как только глава района уйдет в отставку, так я сразу выйду из-за своего забора и переломаю Жыгану все зубы. Причем буду бить битой! Я, конечно, могу и ногами, всё-таки красный пояс по ушу. Но я сделаю ему одолжение.

— Так он же не юрист, — крикнул молодой по кличке Граненый. Несмотря на свой юный возраст, Граненый уже был старшим по второму подъезду.

— Ты гопник молодой, тебе надо, ты и проверяй, — отозвался из-за забора Кондрат.

 

Во двор въехала черная машина и остановилась. Оттуда вышли Латыш и Чёрный. Они на паях держали управляющую компанию, отвечающую за двор.

 

— Как дела? Что нового? В курсе, что новый альбом «Алисы» вышел? – крикнул Латыш пацанам и, не дожидаясь ответа, скрылся с Чёрным в офисе на первом этаже.

— Как дела? Как могут быть дела в Вашем районе? Не успел приехать с северов, а эти рабы снова выбрали главой района снова того. Это же рабы! И никогда ничего в этом дворе не будет. Вот как только вымрут все жители, как только мы объединимся с другим районом, отдадим им наш детский сад и магазин, вот тогда и заживем. А пока только и хватает, как у этого троллейбусника – переехать в соседний подъезд, — монотонно запел сосед Жыгана Юрег-подъезд. Юрег-подъезд после долгого перерыва вернулся во двор. Какое-то время он уходил за несколько кварталов и там играл в домино. Но отчего-то снова вернулся.

 

За веселыми шутками-прибаутками прошел день. Солнце клонило к закату. Воздух становился прохладным и бодрящим. Парни разливали по стаканам принесённый Онтонеем «Гиннесс».

 

Хохол взял запотевший стакан и сказал:

— Кстати, парни, а вы читали сегодняшнюю первую полосу стенгазеты? Нет? Там Чёрный с Латышом придумали систему скидок на квартплату. Помните, постоянно на субботник выходили и каждый оценивал работу каждого? Так вот, теперь лучшим будут скидки на горячую воду.

— Хм… Вот Кондрат попал… Он же тогда на субботник принципиально отказался выходить, дескать жена запретила, да и вообще он, типа, сам по себе! Да еще и счетчик на воду не поставил! – поддержал разговор Днепропетровский.

— Ага, Латыш сказал, что у кого нет счетчиков, отключат воду и заставят платит за общедомовые нужды. Латыш заставит, — выпуская пар электронной сигареты, усмехнулся местный автомехан по кличке «Танк».

 

Солнце уже скрылось за горизонтом, а пацаны продолжали ржать, фантазируя  над тем, как Кондрат завтра получит сегодняшний выпуск стенгазеты. 

Компания постоянно менялась. Кто-то уходил спать, ибо вперед маячил очередной будень. Кто-то возвращался со смены и приносил очередную трёшечку… 

 

В перерывах между разговорами слышалось неугасающее бурчание: «Совки снова обосрались, совки закатаны в асфальт, Махони – царь, совки – обосрались, совки тупые, Махони – царь…»

 

День подходил к концу…