Jump to content
  • entries
    72
  • comments
    680
  • views
    124234

Люди, которые летают

Sign in to follow this  
NetHunter

726 views

  

108 members have voted

You do not have permission to vote in this poll, or see the poll results. Please sign in or register to vote in this poll.

Москва накрыта покрывалом удушливого смога. Горят леса, сгорают дотла деревни, поселки и даже воинские части… Какие уж тут полеты - в прошедшую субботу видимость на той же Северке составляла в среднем около 100 метров. В Подмосковье летают только эмчеэсовцы и, может - военные. Ждем следующей недели - со вторника обещают смену ветра. Поживем - увидим.А пока для поднятия настроения предлагаю вашему вниманию коротенькую главу "Люди, которые летают" из книги Р.Баха:Все девятьсот миль я слушал человека, сидевшего в соседнем кресле самолета, следовавшего рейсом номер 224 из Сан-Франциско в Денвер. - Как получилось, что я стал торговым агентом? - говорил он. - Я пошел служить во флот, когда мне было семнадцать, в середине войны. И он исчез - он был там - высадка на Айво Йиме - десантные корабли переброска войск и техники под огнем противника - множество случаев, подробности того далекого времени, в котором этот человек был живым. А потом в течение пяти секунд он разом словно отчитался передо мной за все те годы, что прошли после войны: - Ну а в сорок пятом я нашел работу в этой компании. Так с тех самых пор и работаю. Мы приземлились в Стэплтоне, аэропорту Денвера. Полет окончился. Я попрощался с торговым агентом, и мы пошли - каждый сам по себе в толпе, заполнявшей терминал, - и, конечно же, я больше никогда с ним не встречался. Но я не забыл о нем. Он столько раз в самых разных словах повторил: единственным кусочком его настоящей жизни, единственными настоящими друзьями и настоящими приключениями, всем тем, что достойно памяти и того, чтобы быть пережитым еще и еще раз, были те несколько вырванных из потока времени часов в море, в самой середине мировой войны. Потом были дни - они уводили меня все дальше и дальше от Денвера. На легких самолетах - в летние странствия летчиков-спортсменов по стране. И я часто вспоминал о том торговом агенте, задавая себе вопрос: - А что помню я? К каким временам с настоящими друзьями и настоящими приключениями в настоящей жизни мне хотелось бы возвратиться, снова их пережив? И я начал тщательнее чем обычно прислушиваться к словам тех, кто меня окружал. Сидя с летчиками, кучками собиравшимися на ночной траве под крыльями множества самолетов, стоя без дела - просто так, чтобы поболтать прогуливаясь с ними солнечным утром вдоль рядов ярко раскрашенных антикварных, самодельных и спортивных самолетов на выставке перед началом авиа-шоу. - Подозреваю, что летать нас заставляет то же самое, что гонит моряка в море, - услышал я как-то. - Некоторым никогда не понять - зачем. И мы не умеем объяснить. Если они захотят открыть свое сердце, мы сможем показать, но рассказать - никогда. Это правда. Спросите у меня: - Зачем тебе летать? - и я вряд ли смогу найти ответ. Я просто вынужден буду взять вас с собой в аэропорт - субботним утром где-то в конце августа. Яркое солнце и бегущие по небу облака, шуршит прохладный ветерок, прикасаясь к точеным радужным силуэтам аккуратно расставленных на сочной траве самолетов. В воздухе - свежий запах металла и обшивочной ткани, шелестя пыхтит моторчик - раскручивает колесико крохотной ветряной мельницы - винт самолета, приближая мгновение полной готовности к взлету. Подойдем и на минутку приглядимся к некоторым из собравшихся. Их выбор - владеть этими машинами и на них летать. Возможно, вам удастся рассмотреть, кто они такие и зачем им летать. И вы увидите в них то, что делает их чуточку не такими, как все прочие живущие в этом мире. Вот пилот ВВС. Он забавляется серебристой торпедой своего легкого самолетика в свободное от работы время - когда безмолвствует его восьмимоторный тяжелый бомбардировщик. - Наверное, я попросту влюблен в полет. И предмет моей особой любви фантастическое согласие человека с машиной. Впрочем, не любого - пусть я покажусь романтиком, но некая исключительность все же существует, - а только того, чья жизнь - полет и для которого небо - не работа и не развлечение, а дом. Вот еще двое - один из них критическим оком следит за тем, как жена его на своем собственном аэроплане отрабатывает посадку на полосу с земляным покрытием. Прислушаемся к их беседе: - Я, знаешь ли, иногда наблюдаю за ней, когда она думает, что я уже ушел. Она целует обтекатель двигателя, прежде чем запереть ангар на ночь. Пилот гражданских авиалиний - обмакнув тоненькую кисточку в бутылочку с лаком, он аккуратно касается ею поверхности крыла своей спортивной самоделки: - Зачем? Все очень просто. Когда между мной и землей нет прослойки воздуха, я не могу почувствовать себя счастливым. Через час мы беседуем с молодой женщиной. Она только что узнала, что ее старенький биплан сгорел: в ангаре случился пожар. - Вряд ли человек может не измениться, единожды увидев мир в обрамлении крыльев биплана. Если бы год назад мне сообщили, что я буду плакать по какому-то там самолету, я бы только посмеялась. А теперь: Я ведь самым настоящим образом влюбилась в свою развалюху: Вы заметили? Отвечая на вопрос о том, зачем они летают, и рассказывая о своем самолете, никто из них ни единым словом не упомянул ни о путешествиях, ни об экономии времени. Ни о том, каким подспорьем может стать самолет в бизнесе. И нам становится ясно - все это не так уж важно, во всяком случае, совсем другое заставляет людей подниматься в воздух. Когда мы знакомимся с ними поближе, они рассказывают о дружбе и о радости, о красоте и любви, о настоящей жизни - единственно подлинной - там, наедине с дождями и ветром. Спросите, что им запомнилось больше всего - и ни один из них не отделается двумя-тремя словами о последних двадцати трех годах своей жизни. Ни один. - Запомнилось? Ну, вот первое, что на ум пришло: двигаем это мы с Шелби Хиксом - звеном, он - ведущий, а у него здоровенный такой биплан - Стиэрмэн - в направлении на Каунсил Блаффс: В прошлом месяце это было. Да, так вот, Шелби ведет машину, а Смитти у него - за штурмана, в передней кабине. Ну, а Смитти - сам знаешь, как у него все это делается - аккуратненько, все расстояния, все углы чтобы выдерживались с идеальной точностью, и тут - бац! ветер вырывает у него из рук карту - этакий большущий зеленый мотылек на скорости в девяносто миль в час выпорхнул из кабины, а Смитти рванулся, чтобы ее ухватить, но не дотянулся, выражение d('(. - ., (( - это нужно было видеть! Шелби сперва даже как бы испугался, а потом как рассмеется! Я сбоку и чуть-чуть сзади летел, но даже оттуда видел - у него слезы от хохота буквально брызнули из глаз. Так что все очки залило! Смитти на него разозлился, но через минуту тоже расхохотался, ткнул пальцем в мою сторону и показывает: - Теперь ты - ведущий! Вся картинка живо стояла перед глазами, потому что это было занятно и весело, и все представляли себе ситуацию. - Я помню, как нам с Джоном Парселлом пришлось сесть на моем самолете в южном Канзасе - прямо на пастбище. Погода вдруг резко испортилась. А на ужин у нас был один-единственный шоколадный батончик. Мы всю ночь просидели под крылом - еще немного каких-то диких ягод насобирали - а съесть их на завтрак побоялись. И тут старина Джон заявляет, что гостиница из моего самолета получилась довольно дерьмовая - дождик на него, видите ли, накапал. Он, небось, так никогда и не узнает, насколько близок я был к тому, чтобы сорваться с места и улететь, а его прямо там - в самой середине этого "нигде" - бросить: Минутка борьбы с собой: Путешествие в никуда - самая середина "нигде". - А мне запомнилось небо над Скоттсблэффом. Тучи тогда были - миль на десять выше нас. И мы - прямо как букашки какие-то, честное слово: Приключения в стране великанов. - Что мне запомнилось? Сегодняшнее утро! Мы с Биллом Каррэном поспорили на пять центов. Он заявил, что взлетит на своем Чэмпе с меньшего разбега, чем нужен для отрыва моему Ти-Крафту. И я продул! И никак не мог вычислить в чем дело, я ведь всегда у этого типа выигрывал! И только когда полез в кабину за монеткой, чтобы отдать ему, заметил - этот прохвост подкинул мне в машину мешок с песком! Так что пришлось ему раскошелиться - пять центов за надувательство, и еще пять - за проигрыш, потому что выбросив мешок, я, разумеется, оторвался от земли первым: Состязания в мастерстве с розыгрышами и шутками из далекого детства. - Что я помню? О, чего только я не помню! Но возвращаться и все переживать - это не для меня. Столько всего еще ожидает нас впереди, так много предстоит сделать! Двигатель завелся, и он исчез, устремившись к скрытому горизонтом "ничто". В какое-то мгновение вы осознаете, что летчик летает вовсе не затем, чтобы куда-либо добраться, хотя и посещает при этом превеликое множество самых разнообразнейших мест. Он летает вовсе не из соображений экономии времени, хоть и экономит его, пересаживаясь из своего автомобиля в аэроплан. И отнюдь не для того, чтобы учить своих детей, хотя лучшими в классе по истории и географии неизменно оказываются те, кто видел страну сверху - из кабины частного самолета. И не экономия денег движет им, хотя покупка и обслуживание подержанного самолета обходится намного дешевле, чем большой новый автомобиль. Прибыль и бизнес - тоже не главное, хотя иногда частный самолет позволяет попасть вовремя в несколько разных мест, заключив за счет этого самые выгодные сделки. Иногда подобные вещи перечисляют в качестве причин, побуждающих человека летать. Но на самом деле они вовсе таковыми не являются. Конечно, приятно, однако все это - лишь побочные результаты одной-единственной истинной причины. И причина эта - поиск собственно самой жизни и стремление прожить ее в настоящем. Если бы побочные результаты были причиной, подавляющее большинство современных самолетов так никто никогда бы и не создал, ведь неувязки и неприятности в изобилии громоздятся на жизненном пути пилота легких аэропланов, и смириться с ними можно только в случае, если награда ощущение полета - оказывается фактором гораздо более значительным, чем экономия минуты-другой. В качестве транспортного средства легкий самолет не создает такой определенности, как автомобиль. Не так уж это и удобно на земле - в плохую погоду часами, а иногда и днями не находить себе места. Если вы держите свой самолет на открытой стоянке в аэропорту, вас беспокоит каждый порыв ветра, вы следите за каждой тучкой в небе, словно аэроплан - не аэроплан вовсе, а ваша любимая жена, которая ждет вас в данный момент где-то под открытым небом. Если же аэроплан стоит в большом общем ангаре, вы все время помните о возможности возникновения пожара и о нерадивости младших аэродромных техников, которым ничего не стоит зацепить ваш самолет крылом или хвостовым оперением другой машины во время очередной перетасовки. И только заперев самолет в частном ангаре, владелец его может наконец обрести покой. Но цена такого ангара, особенно вблизи большого города, зачастую превосходит цену самого самолета. Воздушный спорт - один из немногих популярных видов, в которых платой за ошибку является жизнь. Поначалу это шокирует и даже приводит в ужас, и публику охватывает жуть, когда пилот разбивается насмерть, допустив какуюлибо непростительную ошибку. Но таковы условия игры: люби летать, постигнув сущность этого искусства, и тогда радость полета станет величайшим для тебя благословением. Если же любви нет - ты нарываешься на поистине серьезные неприятности. Факты? Они предельно просты. Тот, кто летает, сам в полной мере отвечает за свою судьбу. Происшествие, которого пилот не мог бы избежать за счет своих собственных действий, - вещь практически невозможная. Ситуация в воздухе не имеет ничего общего с уличной, когда из-за припаркованной машины вдруг выскакивает ребенок. Безопасность летчика - в его собственных руках. Можно, конечно, попытаться уговорить грозу: - Тучки, а, тучки, и ты, дождичек, честное слово, ну вот еще только двадцать миль пролечу - и тут же сяду, обещаю. Однако вряд ли это существенно изменит ситуацию в лучшую сторону. Единственная возможность избежать грозы - по собственному решению в нее не входить. И только своими собственными руками пилот может заставить аэроплан сделать вираж и уйти прочь от грозы в чистое небо, и лишь собственное искусство позволит ему приземлиться в целости и сохранности. Никто из оставшихся на земле не может вести самолет за пилота, как бы этот кто-то не жаждал помочь. Полет принадлежит к собственному миру, в котором ответственность за все действия принимается сообразно собственному решению. Или же человек просто остается на земле. Откажитесь принять ответственность в полете - и долго прожить вам не удастся. Потому летчики довольно много говорят о жизни и смерти. - Я не намерен умирать от старости, - сказал как-то один из них, - я собираюсь умереть в самолете. Все так просто. Лишенная полета жизнь теряет смысл. И пусть вас не пугает то, сколь многие из летчиков превратили эту формулу в свое жизненное кредо. Ведь через год - и это отнюдь не исключено - вы вполне можете пополнить их ряды. И дело вовсе не в том, что ваш бизнес выигрывает от использования вами частного самолета. И не в том, что вы ищете для себя вызов в новом виде спорта. Не этим определяется, будете вы летать или нет, а тем, чего вы хотите от жизни. И если вам необходим мир, в котором ваша судьба целиком и полностью находится в ваших собственных руках, есть вероятность, что вы прирожденный летчик. И не забывайте: вопрос "зачем летать? " не имеет никакого отношения к собственно самолету. Ни к побочным результатам - так называемым "причинам", столь часто выдвигаемым в качестве аргументов в смехотворных текстах рекламных проспектов, обращенных к его потенциальному покупателю. И если вы относитесь к категории людей, способных влюбиться в полет, вы найдете, куда себя деть, утомившись от мира телевизоров, деловых встреч за обедом и картонных людей. Вы отыщете людей живых, и живые приключения, и обретете умение видеть сущность, скрытую за видимостью вещей. Чем больше я странствую по разным аэропортам страны, тем более глубоким становиться мое убеждение: причина, заставляющая летчиков летать - это то, что они называют жизнью. Вот простой тест, пожалуйста, попробуйте проверить тебя, ответив на такие вопросы: - Есть ли места, куда вы можете податься, когда вам надоест пустая болтовня? Сколько у вас таких мест? - Как много запоминающихся, настоящих событий произошло в вашей жизни в последние десять лет? - Для скольких людей вы являетесь настоящим и честным другом? И сколько есть тех, кто считает себя таковым по отношению к вам? На все вопросы вы ответили: - Много! Ну что ж, тогда вам не о чем беспокоиться - с обучением искусству летать у вас все в порядке. - Не так уж много, - если таков ваш ответ, тогда, возможно, вам имеет смысл заглянуть однажды ненадолго в какой-нибудь из маленьких аэропортов, попробовать посидеть в кабине легкого самолета и постараться понять, что вы при этом чувствуете. Я все время вспоминаю того торгового агента, с которым познакомился в самолете по пути из Сан-Франциско в Денвер. Он отчаялся когда-либо вновь обрести вкус к жизни. И отчаяние это не покинуло его даже в тот миг, когда он несся сквозь небеса - те самые небеса, которые готовы в любое мгновение в нем этот вкус возродить. Наверное, мне следовало что-то ему сказать. Хотя бы рассказать о той особой высоте, в которой несколько сот тысяч обитателей мира людей нашли свой выход из пустоты.

Sign in to follow this  


4 Comments


Recommended Comments

а мы в Ватулино в субботу были. Там летают, хотя смог все равно присутствует. Но меньше, конечно. :sarcastic:

Share this comment


Link to comment

Мдя, не понос так золотуха, приличные убытки походу

Share this comment


Link to comment
×
×
  • Create New...