Перейти к содержимому






Фотография
- - - - -

Мыс Уэлен - Ном (PAOM)

Написано Miracle , 11 December 2013 · 1168 views

Я долго сомневался описывать ли этот полет или слетать его еще раз. До Нома я добрался вполне благополучно, но в такую погоду, в которую ни один нормальный летчик не полетел бы. Кроме того, при такой погоде неизбежно немного пострадала бы сюжетная линия: "за кадром" остались бы некоторые моменты, которые я хотел бы описать.
Но в конце концов я махнул рукой: долетел же. Значит, пусть остается как есть. В этом полете тоже были интересные моменты. Да и потом, когда еще выдастся время для второй попытки и кто поручится, что погода будет лучше, чем в этот раз.
В общем, пишу все как есть и представляю на ваш суд третий отрезок нашего путешествия.
С этого полета я ввожу новшество: трехмерный трек полета. Это позволит вам "пролететь" весь путь вместе со мной, а меня мотивирует на еще более точное пилотирование и самолетовождение. Ведь все мои ошибки и "шероховатости" отныне будут на виду :)
Сервис предоставлен клубом In-Sky, поэтому все дальнейшие полеты я планирую производить в этой сети.
Итак,..


Ном! Как много в этом звуке...

Город авантюристов-золотоискателей, выросший на волне золотой лихорадки из маленького палаточного лагеря в крупнейший город Аляски с 20-тысячным населением и усохший за последние десятилетия до поселка с населением в 2000 человек.
Город, полностью лишенный наземного транспортного сообщения с другими крупными населенными пунктами.
Город, откуда еще в 30-ые годы на Чукотку летали отчаянные американские летчики. Кто-то, возвращался сюда живым, как Маттерн, спасенный Леваневским после аварии; кто-то, как Эйльсон и Борланд - зашитыми в парусину... Место их гибели с тех пор зовется "Коса Двух Пилотов".
Город, из которого 10 лет назад поднимались американские самолеты, переданные СССР по ленд-лизу, чтобы приземлиться уже на советской территории.

И вот сегодня мы летим в Ном.
Ну, собирались, по крайней мере. А вот полетим ли...

Погода, видимо решила, что любые ее перемены - роскошь, и нечего нас ими баловать.
С утра опять была низкая облачность, плохая видимость (еще хуже, чем вчера), к тому же время от времени сыпал сухой снежок.

Прикрепленное изображение

К нам, молча глядевшим на низкое хмурое небо, и гадавшим лететь - не лететь, подошел Горский.
- Ну что, ребятки, попадем мы сегодня в Ном?
- Честно говоря, лучше бы отложить вылет, - ответил Волков. - Очень плохая погода.
- Я бы с удовольствием отложил, ребятки, да нельзя: нам непременно надо в Ном сегодня. Мы ведь еще вчера там должны были быть. Нас ждут очень важные люди, задерживать их не годится: могут сорваться несколько важных контрактов. Так что уж, пожалуйста, довезите нас сегодня, - и он улыбнулся.
- Валериан Валентинович, вы понимаете какому риску мы вас подвергнем, если полетим сегодня? - спросил я.
- Да, я прекрасно понимаю степень риска, - ответил Горский, и его на глаза на мгновение стали жесткими. Но тут же снова приняли обычный добродушный вид: Постарайтесь, ребятки. Нам ОЧЕНЬ нужно сегодня в Ном.
- Хорошо, мы постараемся, - ответил Волков.

И мы пошли на радиоузел.
Связались с Номом, узнали погоду. Видимость - четверть мили.
- Статуйной или навигатской? - уточнил Волков.
- Статуйной.
- Значит, 400 метров. А маяк там в Номе есть?
Я зашуршал привезенными комиссией из Москвы навигационными картами Аляски.
- Да, есть, GOLD, 208.0, прямо рядом с полосой.
- Тогда сядем. Готовься к вылету.

Я отправился к самолету, а Волков остался на радиоузле согласовывать с американской стороной пересечение государственной границы.
План полета был составлен еще вчера, и был чрезвычайно прост: обогнув мыс Уэлен, мы ложимся на курс 125 градусов и пилим до мыса Родни. Оттуда берегом идем до Нома магнитным курсом примерно 90 градусов.
Этот план и согласовывал Волков. Пересечение границы планировалось над островами Диомида (ну, это по-ихнему Diomede Islands, а по-нашему - остров Ратманова и остров Крузенштерна).

Я находился в состоянии взволнованном и приподнятом: еще бы, впервые в жизни я лечу заграницу! Своими глазами увижу как живут люди в чужой стране, о чем думают, о чем мечтают.. Ведь удастся же нам пообщаться с ними, хоть немного?
Языкового барьера я не боялся, у меня еще со школы была склонность к языкам, и английский я выучил с легкостью, тем более что преподавала нам его жена бывшего консула, владеющая языком в совершенстве.
Так что наибольшую озабоченность у меня вызывало не общение с простыми людьми, а переговоры с авиадиспетчерами. К счастью, в библиотеке авиабазы в Анадыре нашлась тоненькая брошюрка, которую подарили советским летчикам их американские коллеги.
Все последние дни я штудировал этот "разговорник" каждую свободную минуту, привыкая ко всем этим "реквестам", "конфёмам" и прочим "клиренсам". Все, в принципе, понятно, и процедуры похожи на наши, хотя есть и отличия: например, непривычное для нас определение высоты в зоне аэродрома по давлению на уровне моря, а не на уровне ВПП. Ну и другие вроде бы мелкие, но важные отличия.
Поэтому с утра я еще раз перелистал брошюрку, проверяя все ли правильно и крепко я запомнил. В воздухе искать нужный абзац будет некогда.

Наконец все готово, моторы прогреты, вещи собраны, и мы все, и экипаж, и комиссия, и полярники, столпились возле самолета. Все чувствовали торжественность момента, но не знали что сказать на прощанье товарищам, пока один из членов комиссии, парторг Чукотского краевого исполкома товарищ Берендеев не взял слово.

- Товарищи! - начал он.
- Тысячи лет Чукотка была неосвоенным пространством. Миллионы квадратных километров тундры, по которым кочевали полудикие племена чукчей. Прошло всего двадцать пять лет с тех пор, как на Чукотку пришел Советский человек, а посмотрите как преобразилась жизнь на ней!
Открыты больницы, школы, организованы органы местного самоуправления. Почти побеждена повальная неграмотность. Население советской Чукотки регулярно получает почту, газеты и журналы.
Организованы колхозы и совхозы, ширится и растет стахановское движение среди охотников и звероводов. Ростки новой жизни пробиваются буквально повсюду, завоевания социализма проникают во все области трудовой жизни и быта коренного населения.
Регулярно проводятся выборы в поселковые, районные и окружные Советы депутатов трудящихся. Проведено несколько окружных партийных конференций. Население Чукотки берет свою жизнь, жизнь края, в свои надежные руки!

Он сделал небольшую паузу и продолжил, немного понизив голос:

- Все мы помним как нелегко далось нашему народу освоение этих суровых мест. Первопроходцы жили в нечеловеческих условиях, терпели страшные лишения и нередко отдавали жизнь за то, чтобы приоткрыть тайны Чукотки.
Благодаря им открыты месторождения олова, никеля, вольфрама, золота. И я уверен, что это далеко не полный список богатств чукотского края, которые мы, советские люди, должны обратить на пользу нашему народу, нашей Родине.
Появились первые горнорудные предприятия, обрабатывающая промышленность. Но это только начало, товарищи. Впереди - полномасштабное освоение Дальнего Востока. Эту задачу ставит нам в пятой пятилетке Коммунистическая партия Советского Союза под руководством товарища Сталина.
А такое освоение, товарищи, невозможно без создания обширной транспортной сети. И авиация будет играть в ней ключевую роль. Только развитие авиаперевозок на Чукотке способно дать толчок к дальнейшему освоению края. Нам остро нужны новые аэродромы, оснащенные по последнему слову техники, современные самолеты и опытные летчики, способные летать в любую погоду.
Освоение советской Чукотки и освоение Аляски началось примерно в одно и то же время. Но нам помешала война... Что уж тут скрывать, на данный момент американцы обгоняют нас в развитии авиационной инфраструктуры. Наша задача - в кратчайшие сроки ликвидировать этот разрыв и занять лидирующее положение в освоении Крайнего севера.
Это сложная, но выполнимая задача, потому что Советский человек, работающий не на эксплуататора-капиталиста, а на свой народ, способен на гораздо бОльшее, чем его порабощенный подневольный труженик на Западе. Наемный рабочий работает на себя, а свободные советские люди - на благо всего общества. Это придает им сил, заставляет работать с полной отдачей, совершать чудеса трудового героизма. Мы уже доказали преимущество советской системы хозяйствования, сначала превратив отсталую аграрную страну в ведущую индустриальную державу, а потом сломав хребет фашистскому зверю, справиться с которым оказалось не под силу ни одной империалистической стране.
Сейчас мы восстанавливаем народное хозяйство, и это снова требует от нас напряжения всех духовных и физических сил. Но я, мы, весь наш народ и Коммунистическая партия уверены - мы победим!
Сегодня мы вылетаем на территорию Союза Американских Соединенных штатов. Мы летим перенимать чужой опыт. Учиться у капиталистов - не зазорно, товарищи! Зазорно - сидеть сложа руки.
У меня всё.

Раздались аплодисменты.

- Кто-нибудь еще хочет выступить?

Но желающих не нашлось.

- Тогда будем считать митинг оконченным, и за дело, товарищи!

Тепло распрощавшись с друзьями, мы погрузились в самолет, запустились и порулили на ВПП.
Катясь мимо стоящих на косе яранг, я невольно вспомнил, что именно отсюда, с мыса Уэлен, в феврале далекого уже 1933 года летчик Ляпидевский на своем АНТ-4 первым вылетел на помощь Челюскинцам. Сюда же он привез первых спасенных, 12 женщин и детей. Легендарное место! Впрочем, какое из здешних мест не легендарное? Все они помнят эпоху покорения Советского Севера, о которой говорил Берендеев, все они отмечены славой трудового подвига советских людей...

За этими мыслями мы дорулили до конца ВПП, развернулись, и тут уж стало не до воспоминаний.
Контрольная карта, взлетный, короткий разбег, взлет - и вот уже под крылом проплывает поселок, видны люди, машущие нам вслед. Мы тоже машем их в ответ.

Прикрепленное изображение

Spoiler


Идем вдоль мыса Уэлен, сопки тонут в тумане. Не проморгать бы острова при такой видимости...

Прикрепленное изображение

Ближний из них, бОльший по размеру, остров Ратманова - самая восточная точка СССР (а не мыс Дежнева, как считают некоторые). На нем находится полярная станция, основанная в 1940 году: домик и метеорологическое оборудование. Через пролив - остров Крузенштерна (малый Диомид), и он находится уже на территории Соединенных Штатов.
В хорошую погоду остров Ратманова виден прямо от мыса Уэлен, и лету до него - ну минут 10. Но сейчас мы ползем на 2000 футах, и даже моря под собой не видим, не то что островов.

Прикрепленное изображение

Я пилотирую по приборам, стараясь удержать Дуглас на заданных высоте и курсе, а Волков таращится в правое окно, надеясь заметить во мгле хоть край острова Ратманова. Это важно, это поможет определить снос. Кроме того, над островами мы должны связаться с американским диспетчером и доложить вход в воздушное пространство Соединенных Штатов.
Проходит пять минут, десять... ничего.

- Ну, что поделать, - резюмирует Николаич. - Не видать островов. Видимо, снесло нас немного к северу.
- К северу? Плохо, - отвечаю я. - Может вынести севернее мыса Родни, а там горы... А у нас высота 2000 футов.
- И? - Волков опять нацепил на себя волчью шкуру инспектора.
- Возьмите управление, взгляну на карту.
- Взял.
- Отдал.
Я уткнулся в карту.
- Давайте так: курс возьмем южнее, 135, а ближе к мысу Родни настроимся на маяк в Номе и когда он окажется на азимуте... ну, скажем, 080, повернем и по нему выйдем на Ном.
- А почему 080?
- А потому что на побережье горы. И заходить лучше гарантированно со стороны моря.
- Грамотно, годится, - одобрил Волков и повернул на курс 135.

Spoiler


Пора связываться с американцами. Кручу верньеры настройки радиостанции, устанавливаю нужную частоту и, собравшись с духом, произношу:
- Norton Sound Control, good afternoon, URSS M-25 with you.
Замолкаю, и слышу только стук своего сердца. Но вот эфир оживает:
- M-25, it's Norton Sound Control - слышу я бодрый голос. - Good day, go ahead.
- M-25, entering you airspace over Diomede Islands, altitude 2000 feet, course 135, speed 130 knots.
- M-25, roger, continue your flight-plan, contact me at Cape Rodney.
- M-25, continuing flight-plan, will contact you at Cape Rodney.

Выдыхаю. Боевое крещение состоялось.
- Ну могё-ё-ём... - качает головой Волков. - И произношение у тебя прям это... как его... оксфордское. Где так насобачился-то?
- В школе хорошо учился.
- А-а-а... ну-ну-у-у...
Кажется, он мне не поверил.

После этого почти час мы летели в тумане и снежных зарядах, швырявших нам в лицо пригоршни снега, по приборам, сменяясь через каждые 5-10 минут, казавшихся нам вечностью.

Spoiler


В одном из наиболее мощных снежных зарядов я, свободный на тот момент от управления самолетом, заметил, что скорость начала понемногу падать. Что за черт? Режим в норме, обогрев ПВД и карбюраторов включены... Попробовать включить антиобледенитель лопастей? Ни на что особенно не рассчитывая, я щелкнул тумблером и впился взглядом в указатель скорости. Скорость начала расти, и вскоре достигла своей нормальной величины.

Spoiler


Переключи баки, - попросил Волков. - Что-то уже ощутимо тянет вправо.
Я включил топливные насосы, чтобы двигатели не хватанули воздуха из пустого трубопровода и щелкнул переключателем на постаменте.

Spoiler


Время шло, а стрелка радиокомпаса продолжала безмолвствовать. Я забеспокоился: может, отказ? Как назло, ни одного маяка поблизости, настроиться-то не на что!
Волков тоже нервничал и решил осторожненько спуститься на 1000 футов, чтобы хотя бы проверить над морем ли мы идем.
Потихоньку-помаленьку, внимательно смотря вперед и в полной готовности увернуться от внезапно набросившейся на нас скалы, мы снизились и пошли на тысяче. Под нами было море.
Вскоре наконец посветлело, и стало видно на несколько миль вокруг.

Прикрепленное изображение

Радиокомпас по-прежнему не подавал признаков жизни, и я предложил свернуть на восток и, достигнув побережья Аляски, по нему двигаться дальше, не надеясь на средства радионавигации.
- При такой видимости в скалы точно не врежемся, - добавил я.
- Хорошо, согласен.
Взяли курс 090.
Через несколько минут я взглянул на радиокомпас и обалдел.
- Игорь Николаевич, гляньте-ка!
Волков перегнулся через подлокотник и тоже взглянул на прибор.
- Ну надо же! - только и сказал он.
Маяк GOLD был точно на азимуте 080.

- Серега, береги свою жопу! - веско молвил Николаич, когда мы легли на новый курс. - Такой прецезионный навигационный инструмент надо холить и лелеять!
Я только усмехнулся.

Вскоре справа замаячил Siege Island. Это значит, мы как раз где-то на траверзе Cape Rodney, пора связаться с землей.

Прикрепленное изображение
Я нажал тангету.
- Norton Sound Control, M-25, we have reach the Cape Rodney.
- M-25, you are 25 miles west of Nome. Contact Tower 119.925. Have a good time in Nome.
- M-25, with Tower, 119.925. Thank you, bye.

Spoiler


Мы перешли на частоту вышки.
- Nome Tower, good afternoon. URSS M-25, 25 miles west, for land.
- M-25, good day, - откликнулся диспетчер и затараторил: - wind 070 8 knots, visibility 11 miles, light snow, sky condition: 1700 scattered, 4700 overcast, altimeter 3003, approach runway 10 approved.
- M-25, roger, approach runway 10.
- M-25, report runway in sight.
- M-25, will report runway in sight.

вскоре по левому борту из тумана проступили склоны берега,

Прикрепленное изображение

А еще через несколько томительных минут вдали показались посадочные огни Нома. Почему-то красные.

Прикрепленное изображение

Может, они относятся к другой полосе?
Ладно, оставим этот вопрос на потом, а пока надо готовиться к посадке.

Сбрасывая скорость и выпуская шасси и закрылки, я пытался угадать направление полосы. И, конечно, не угадал, забрал слишком влево. Когда полоса наконец показалась во всей своей красе, я спохватился и начал выводить Дуглас в створ.

Посадочные огни горели КРАСНЫМ.
Мы с Волковым переглянулись.

- Nome Tower, M-25, please, confirm approach runway 10.
- M-25, approach runway 10 confirmed.

- Ничего не понимаю: почему огни красные? Можно садиться или нельзя?
- Сам не понимаю, - сознался Волков.
И вдруг одна пара огней стала белой. Тем более непонятно: одни огни белые, другие - красные. Так нам разрешили посадку или нет?
Вторая пара огней окрасилась белым. У меня отлегло: посадку разрешили.

- M-25, runway 10 in sight.
- M-25, сleared to land runway 10.
- M-25, cleared to land.

- Погоди-ка, погоди-ка... - сказал Волков и слегка отдал от себя штурвал. Через несколько секунд дальние огни снова стали красными.
- Ну точно, и как я сразу не догадался! - Николаич обрадовался как ребенок. - Я же посадочная система! Я слышал про нее. Вот смотри: сейчас мы видим одновременно белые и красные огни. А сейча-а-ас... - Волков продолжал тянуть самолет вниз - все огни стали красными. Значит, мы под глиссадой. Берем на себя-я-я... - и через несколько секунд ближние огни снова поменяли цвет на белый - и мы снова на глиссаде!
- Здорово! - вырвалось у меня. - Только мы опять выше глиссады, а торец - уже под нами!
- Тьфу ты! - опомнился Волков. - Заигрались!
И он направил самолет вниз. Но догнать глиссаду мы так и не успели. Как и погасить скорость до 60 узлов. Так что садиться пришлось с закрылками на 25 градусов, благо что полоса длиннющая.

Прикрепленное изображение

Дуглас коснулся колесами мокрого асфальта, грузно осел на стойки шасси и покатился.
- M-25, landed.
- M-25, go stright ahead, then turn right, to main parking. Welcome to Nome!
- M-25, stright ahead, then turn right to main parking. Thank you!

Докатившись почти до конца полосы, свернули на главную стоянку и остановились около огромных букв "NOME". Приехали.

Прикрепленное изображение
На стоянке в Номе.
Мне очень нравится, что после того как затянут стояночный тормоз, а двигатели заглушены, весь самолет обвешивается заглушками и струбцинами с ярко-красными ленточками, которые развеваются на ветру. Мелочь, а как придает жизни!


Зафыркали, останавливаясь, двигатели, защелкали в наступившей тишине тумблеры.
Сзади послышался щелчок открываемой двери. В проем просунулся Горский в своей неизменной шапке-пирожке.
- Спасибо, ребятки, отлично долетели. И в такую погоду! Теперь я понимаю каких летчиков имел в виду Берендеев.
- Не за что, Валериан Валентинович, - ответил Волков. - Хорошо что привода есть, без них было бы туго...
- Привода - это радионавигационные маяки? - уточнил Горский. - Не волнуйтесь, ребятки, у нас тоже скоро будут по всей Чукотке. За этим и прилетели. Ну ладно, не буду вам мешать. Спасибо вам еще раз.
И он скрылся.

- Да-а-а... - протянул я. - Маяки, асфальт под колесами... цивилизация...
- Ничего, скоро у нас будет все то же самое, - ответил Волков. - А пока будем привыкать к хорошему!

Перед зданием аэропорта топтались на морозе несколько человек. Как потом выяснилось, начальник аэропорта, представитель муниципалитета и военные.

Нас тепло встретили, усадили в автобус и повезли в город. Поселили нас в небольшой, но уютной гостинице. Назавтра комиссии предстояло приступить к работе, а у нас с Волковым намечался выходной. Или, как говорят здесь - "rest day".

В полете использовалась бета-версия сценария Александра Белова "Чукотка, 1935 год".

Трек полета
Чтобы увидеть трек в трехмере, нажмите кнопку [Земля]

Сервис предоставлен клубом In-Sky.

  • 4



Замечательно!

    • 0
  • Жалоба
Фотография
Лесной_бобер
Dec 12 2013 14:39

Добрый день! Всегда с удовольствием Вас читаю. Что только хотел заметить: InSky - это не сеть, а клуб. Как говорит Кирилл - принципиальная разница :) Жду продолжения. Спасибо!

    • 0
  • Жалоба

Хорошо, исправил. Приятного чтения :)

    • 0
  • Жалоба

Спасибо! Очень увлекательно!

    • 0
  • Жалоба